За завтраком мы ели отбивные, диких голубей, грибы и тутовое варенье, пили восхитительную мадеру из простых стаканов. Я спросил старика, где он раздобыл ее? Он подозрительно поглядел на меня и, чуть наклонив голову, ответил:

- Она обошлась мне по два шиллинга бутылка, здесь ни у кого больше такой нет. В начале тридцатых... по два шиллинга бутылка... сейчас вина такого не сыщешь, да и людей таких тоже, - прибавил он, взглянув на Зэхери.

Зэхери улыбнулся и сказал:

- Никогда, отец, не доводилось вам совершать таких серьезных дел, к каким готовлюсь я сейчас!

В глазах старика мелькнуло презрение.

- Стало быть, в дальнее плавание собрался, Зэк, на своей "Волшебнице"?

- Да, - ответил Зэхери.

- И куда же ты думаешь идти на этой старой галоше?

- В Марокко.

- Фью! - присвистнул старик. - Там ничего нет; я знаю тот берег, как свои пять пальцев. - И он вытянул вперед свою жилистую, волосатую руку. Вдруг Зэхери словно прорвало:

- Под Могадором, там есть человек один... мой друг... уже два года. Концессии, контрабанда, порох... корсары, междоусобицы, деньги... вожди, пулеметы, султан... оружие... восстание... золото... - Он подробно изложил нам отчаянно дерзкий план, как с помощью торговых махинаций управлять колесом политической жизни.

- Тебе не дадут туда даже добраться, - заметил старый Пирс.

- Не дадут? - вскинулся Зэхери. - Ну да, еще как дадут, только бы уехать. Когда произойдет смена власти, я стану там богатым человеком.

- Ты не уедешь, - сказал на это старик.

Зэхери вытащил лист бумаги, испещренный цифрами. У него уже все было рассчитано. Столько-то на снаряжение, столько-то на товар, столько-то на концессии, столько-то на непредвиденный случай.

- До последнего гроша! - заключил он. - Без малого тысяча. Судно готово, но если я не доберусь туда за месяц, все дело провалится.