Когда мы перелезали через черный борт, я слышал, как один сказал другому:

- "Волшебница"! Подходящее название, благородное, лучше не придумаешь!

И оба рассмеялись, налегая на весла.

Нас встретил помощник капитана "Подсолнечной", или, как там ее, "Волшебницы", - высокий молодой парень в одной рубахе, дочерна загорелый, с сильными мускулами и татуировкой на руках, с темными кругами вокруг серых глаз от постоянных наблюдений за, погодой.

- Капитан как раз на борту, - сказал он. - Как видите, дел у нас по горло. А ну, пошевеливайся, сукины вы дети! - прикрикнул он на двух молодцов, которые бездельничали. По палубе тут и там волокли груз, увязывали и складывали его.

- Сегодня пятница; в среду при любых обстоятельствах мы выходим. Пройдите, пожалуйста, вот сюда. - Он проводил нас вниз по трапу в какую-то дыру, называвшуюся кают-компанией.

- Как мне доложить о вас? Ах, да! - Это относилось к Дэну. - Так вы мистер Треффри? Значит, мы компаньоны! - И на лице его заиграла мальчишеская радость.

- Смотрите! - сказал он. - Вам я могу кое-что показать. - И он отпер дверь каюты.

Казалось, там не было ничего, кроме большущего куска брезента, который, оттопырившись, свисал с верхней койки. Он откинул брезент. Потом была отодвинута нижняя койка и на ее месте обнаружился уродливый ствол снятого со станка пулемета.

- У нас таких шесть, - сообщил он шепотом и с такой невероятной таинственностью, что она только подчеркивала его природное простодушие.

- Наш капитан говорит, они сейчас там на вес золота. И винтовок у нас тоже порядочно, а боеприпасов полным-полно. Он и меня взял в долю. Все лучше, чем служить в пароходной компании да играть на палубе в крикет с пассажирами. Я уже решил, как повстречался с капитаном: все это побоку и куплю сахарную плантацию. Душа-человек, наш капитан! Пойду доложу ему. Всю ночь его не было; вернулся на борт, когда уже четыре склянки пробили; теперь прилег вздремнуть, но ради вас разбужу, не заругает.