Я постарался растолковать ему позицию Пирса. Перед этим стариком с его непреклонностью и суровым понятием о долге я чувствовал себя так, словно держу сторону Зэхери и обязан добиться справедливости.
- Как же это понять? - сказал он наконец. - Он овладел ею, вы говорите, чтобы не потерять ее; и теперь через две недели покидает?
- Он говорит, что хотел взять ее с собой...
- И вы этому верите?
Я не успел ответить, потому что увидел в дверях Пейшнс. Сколько она там простояла, не знаю.
- Это правда, что он собирается уехать без меня?! - воскликнула она.
Я мог лишь кивнуть головой.
- Вы от него это сами слышали?
- Да.
Она топнула ногой.
- Но он же обещал! Обещал!
Джон Форд приблизился к ней.
- Не прикасайся ко мне, дед! Я ненавижу вас всех! Пусть делает, что хочет, мне все равно.
Лицо Джона Форда посерело.
- Пейшнс, - сказал он, - неужели тебе так хочется уехать от меня?
Она поглядела на нас в упор и резко ответила:
- К чему все объяснения? Они только причинят тебе боль, хочу я этого или нет.
- Что ты надеялась найти там, в дальних краях? Она засмеялась.
- Найти? Не знаю... ничего; по крайней мере никто не стал бы меня угнетать. А теперь ты, наверное, запрешь меня, потому что ведь я слабая девушка, не то, что вы - сильные _мужчины_.
- Замолчи! - сказал Джон Форд. - Я заставлю его взять тебя.
- Не смей! - закричала она. - Я тебе не позволю. Он волен делать, что хочет. Он свободен - слышите вы все? Свободен!
Она проскользнула в дверь и исчезла.
Джон Форд покачнулся, как будто земля ушла у него из-под ног. Я оставил его. Потом пошел на кухню, где за столом сидел Хопгуд и ел хлеб с сыром. Увидев меня, он встал и очень сердечно предложил мне холодный бекон и кружку эля.
- Я так и думал, сэр, что вы придете, - сказал он, продолжая жевать. Сегодня в доме никто не заботится о еде. Старуха возится с мисс Пэшьенс. Молодые девицы стали больно уж решительные. - Он утер рукавом свой широкий, жесткий рот и набил трубку. - Особливо, когда это у них в крови. Сквайр Рик Войси был джентльмен, да и миссис Войси, что ж, настоящая леди, только... добавил он, перекладывая трубку из одного угла рта в другой, - только страсть какая сварливая.