Ее лицо было таким трепетным и оживленным! "Чем это они так взволнованы? - думал он. - И до чего же она хороша!" Рози зарделась, быстрым и нервным движением спрятала за спину руки и опять устремила взгляд куда-то мимо него. "В чем дело?" - подумал Суизин, ему страстно захотелось откинуться в кресле и поцеловать ее в губы. Сердясь на себя, он старался понять, что видит она на всех этих лицах, повернутых в одну сторону.

Болешске встал и заговорил. Все замерли; не было слышно ни единого звука, кроме его низкого, сильного голоса. Болешске говорил гневно и торжественно, и чем громче гремел его голос, тем больше лица присутствующих, бледные и смуглые, озарялись единым чувством. Суизин видел на них холодную ярость, и это было неприлично. Из всей речи он понял только одно слово "мадьяры", которое повторялось снова и снова. Под конец Суизин чуть было не заснул, но его разбудил звон цимбал. "Что? Опять эта адская музыка?" подумал он. Наклонившись к нему, Маргит прошептала: "Слушайте, это Ракоци! Запрещенный марш!" Суизин заметил, что Рози уже нет позади него. Это она играла запрещенный мотив. Он огляделся - его окружали неподвижные, восторженные лица и гневное молчание. Мелодия звучала глухо, как будто и ей было больно. Суизину стало не по себе. Куда он попал? В логово тигров? То, как эти люди слушали музыку, их ужасающая неподвижность были страшны...

"Надо вырваться отсюда, - подумал Суизин, весь в поту, крепко сжимая подлокотники кресла. - Когда музыка кончится, будет свалка". Но наступила еще более глубокая тишина. У Суизина мелькнула мысль, что, появись здесь враг, его растерзали бы на части. Потом зарыдала какая-то женщина. Это было невыносимо. Суизин поднялся и стал, крадучись, пробираться к выходу. Кто-то закричал: "Полиция!" И, толкая друг друга, все бросились к дверям. Суизин был почти у дверей, но вдруг увидел, что Рози сбили с ног. Он рассвирепел, увидев ее полные ужаса глаза. "Этого она не заслужила, хоть и довела их до белого каления", - подумал он со злостью и стал пробиваться назад, к Рози. Она прижалась к нему, и от ее близости Суизина охватила дрожь. Он крепко держал ее, пока проталкивался через толпу, и отпустил только на улице.