- Что ты скажешь, Дима, в свое оправдание? - спросила Лия Ивановна, растягивая губы, тонкие, как две резиновые трубки. - Что ты скажешь? крикнула она.

Но Югов только щурился в ответ, как от слишком яркого света, и пытался улыбнуться, сдерживая слезы...

- Не смей улыбаться, Югов! - кричала Лия Ивановна, дрожа от бешенства. - Ты не достоин сидеть под портретами героев! Ты преступник! А перед этими ребятами нужно стоять на коленях!

Отец Клуцкой смотрел на Югова, на портреты пионеров-героев, в нем не было злобы, была только печаль. А Лиза думала, как горбоносая Женя Клуцкая с кудрявой головой, похожая на черного барашка, лежит в гробу под нарядным гипюровым покрывалом. На щеках у нее пейсы, на мизинчике - тонкое колечко, а в углу стоит черный зонтик с деревянной ручкой и сломанными спицами...

Когда осенью совсем похолодало, про Клуцкую забыли и стали проходить таблицу умножения. Лиза в первый раз надела теплое пальто. Пальто было жидко-синим, с цигейковым воротником и пластмассовыми пуговицами. По размеру пальто больше подходило небольшой Инессе, чем совсем маленькой Лизе. Танечка Зотова из "Красного факела" подарила Лизе шапку, тоже цигейковую, с небольшими серыми залысинами.

- Что грустишь, плешивая? - звонко спрашивал повеселевший Димка Югов, пробегая мимо в аккуратненькой шубке.

- Пальто, конечно, не очень красивое, - успокаивала Инесса. - Но зато ты в нем не мерзнешь!

- Мерзну! - не соглашалась Лиза.

- Оно на ватине, дура!

- У меня мерзнет спина. Особенно лопатки!

- Не капризуй, Лизонька! - подхватила Алиса. - Пальто, конечно, не Париж, но теплое. Что есть, то есть!

Но тут Инесса Донова торопливо ощупала подкладку. Ее смуглые пальцы пробежали по синему драпу так быстро, как будто бы по стволу пронеслась небольшая бурая белка.

- Моя девочка права, как всегда, - заключила Инесса Донова.