- Мы тебя раньше с матерью у церкви часто видели, ты под стол пеш-ком ходила, - сказал первый, повыше, в ватнике.

- Мы напротив трубы рыли, - подхватил второй в болоньевой куртке с синим мехом. - А вы у ограды сидели и крестились. Ты не умела, тебя мать учила. Мы всегда вам с Инессой подавали, ее все знают, весь район...

Над входом в "Универмаг" висели огромные часы, Лиза видела, как большая стрелка медленно ползет к семи.

- Если вы ругать меня, - сказала Лиза, - то мне не стыдно.

- А еще пионерка! - сказал третий, но Лиза опять не увидела его лица.

- Мы не ругать, - сказал тот, что в телогрейке.

- Нет, не ругать, - подхватил второй, в куртке с клочковатым мехом. Мы тебя давно знаем! Мы тебе в булочной батончики "Шалунья" покупали, а матери твоей портвейн наливали и "Столичную".

- Мы не лезли, что вы в церковь ходите! Каждому свое! - сказал первый, в телогрейке, заискивая.

А Лиза все пыталась заглянуть им за спины, чтобы рассмотреть третьего. Двух других она вспомнила - Витя и Вова, оба с Ельцовской. Когда Инесса Донова с ними напивалась и робко стучала в окно к Алисе: "Ну мам, ну открой...", то Алиса, если и открывала - Витю с Вовой всегда гнала и еще кричала вслед, через всю ночную улицу: "Тони на вас нету Взвизжевой!"

- У тебя деньги в кулаке? - робко спросил Витя, в тело

грейке.

- Игрушки покупать бежит, - сказал третий из-за спины товарищей придавленным голосом. - Барахло кукольное...

И тут Лиза увидела: третий был тот самый электрик Юра с железными "кошками", любитель подушечек с повидлом.

- Нам все отказывают, кого ни попросим! Хоть ты денег дай!

- Возьмите, - согласилась Лиза, сжимаясь под взглядом электрика Юры.

В зеленом платье из панбархата, с камеей на груди, Лия Ивановна вошла в учительскую. Учительница труда, Анна Елисеевна, пила чай с коржиками. Полная, она сидела в кримпленовом костюме с отворотами.