— Где Федька? Да он все время здесь был… мы вместе пили, а потом уж я не помню…
— Врешь, подлец! — крикнула Матильда, и ее лицо покрылось розовыми пятна-ми.— Ты меня обманываешь…
— Ей-богу, вот сейчас провалиться, не вру… вместе пили, а потом все он ко мне приставал.
Кто он?
— Известно, кто: черненький этот…
— Да ты не заговаривай зубов-то, Яшка! — вспылила девушка и топнула ногой.— Не хочешь говорить правды, так я тебе сама скажу, где теперь Ремянников: он в Ключиках…
— У попа Андрона?
— Да у попа Андрона…
— Что же? Может быть, и там… Да, действительно там… Вспомнил. Он еще третьего дня собирался туда…
Девушка все время смотрела на Яшу пристальным взглядом и с величайшим трудом сдерживала кипевшее в ее груди негодование: она с таким удовольствием впилась бы своими белыми пальцами вот в эту самую пьяную рожу, если бы она не была ей нужна, нужна сейчас же… Но Матильда пересилила себя и постаралась улыбнуться своей ласковой, чудной улыбкой, как умела смеяться в этом доме только она одна.
— Вот что, Яша, я тебя, знаешь, всегда любила,— заговорила девушка с деланной ласковостью.— И ты должен исполнить для меня одно маленькое поручение… Исполнишь?
— А водки дашь? — грубо спросил Яша, прищуривая свои черные глаза.
— И водки дам и денег… сделаешь?
— Все сделаю, Мантилья Карловна.
— Отлично.. Только водки я тебе дам потом, а теперь всего одну рюмочку.
Яша тяжело вздохнул и вперед согласился на все, только одну бы рюмочку… У него голова была тяжелее пудовой гири. Матильда сходила за водкой и подала Яше рюмочку из собственных рук; в водку опять было примешано несколько капель нашатырного спирта, но Яша ничего не заметил, а только поморщился.
— Мы до вечера пробудем здесь, а вечером отправимся,— говорила Матильда, опять усаживаясь с гитарой на окно.