Легкая улыбка, с которою ответил очевидец на заданный ему вопрос, передалась и тем поселенцам, которые присутствовали при разговоре. О какой-нибудь насмешке насчет "баб" нельзя было и думать, глядя иа эти улыбающиеся и в то же время недоумевающие лица; напротив, казалось, что "новость", принесенная очевидцем, не противоречила их воззрению на трудовые способности "бабы", и только простое и скорое осуществление бабьих талантов "на деле" могло вызвать на лицах крестьян ту улыбку, в которой гораздо больше сказывалось "удовольствие", нежели неожиданность.

— Так что же? — с полною уверенностью в возможности таких фактов присовокупил один из участвовавших в разговоре переселенцев. — Вон и у нас Авдотья Кострякова овдовела, а души-то мужнины держит все, никому не сдает полвершка.

— Второй год "держит" землю-то на две души! — пояснил еще кто-то из собеседников, относясь, повидимому, к этому поступку Авдотьи с большим уважением.

Маленькое вторжение шутливого элемента (намек на ухаживание за Авдотьей какого-то парня) в разговоре о важном деле в конце концов не повредило значению сущности нового явления.

— Как же, дожидайся! — пояснил другой из собеседников. — Это он к Авдотье-то в мужья норовит, а не она! Наш же он парень, да беден, земли нечем взять. "Кабы повенчаться, так тогда, говорит, пожалуй, окроме Авдотьиной земли, еще бы на душу взял". Ну, а Авдотья-то не очень сдается.

— "Церковь, говорит, оченно далеко!" — вновь подшутил тот же шутник. — "Ежели бы церковь была поближе, так я б давно повенчалась с Кузьмой!"

— Конечно, мало ли что болтают, — не обращая на шутки никакого внимания, проговорил, повидимому обстоятельный, крестьянин. — А ежели разобрать дело, так у Авдотьи-то и свой сын через три-четыре годика погляди-кось какой работник будет. Держит она Кузьму действительно наравне, как свой человек, а из хозяек не желает в мужние-то жены идти. "Пускай, говорит, хоть моя шеюшка-то после покойничка отойдет". Вот и бережется… "Поживу-ка, говорит, пока что без хозяина!"