-  Ну конечно, милый, любую. А что конкретно я должна сделать? -  немедля отозвалась Жанна сладчайшим тоном.

-  Я прежде не говорил тебе, что очень люблю Лермонтова. Мне хотелось бы послушать, как ты читаешь его вслух. Кажется, я видел у тебя в книжном шкафу четырехтомник. -  Только потому, что плотно прижимался щекой к Жанниным коленям, Володя почувствовал, как она напряглась.

-  А что тебе почитать? Что откроется? -  ее тон уже не казался таким сладким, скорей, слегка испуганным. Неужели, догадалась? Поняла, что он задумал?

-  Почитай мое самое любимое "Нет, я не Байрон, я другой..." -  Володя специально не смотрел на подругу, тем самым как бы давая понять, что его просьба -  обычный милый каприз влюбленного, не более. Да и ее реакция легче читалась на ощупь щекой, а не бесперспективно пристальным взглядом.

-  Давай я тебе лучше почитаю мое любимое, -  предложила Жанна, на этот раз ее колени ходили ходуном чуть ли не в панике.

-  Ну, голубка, ты же обещала исполнить мою прихоть. Так-то ты меня слушаешься? А что потом будет? -  Володя дал понять, что начинает сердиться. Сейчас она сломается, иначе быть не может.

-  Милый, очень тебя прошу, это стихотворение навевает на меня такую тоску, что боюсь испортить тебе все впечатление -  проявила неожиданную настойчивость Жанна.

А Володя чуял добычу и свернуть не мог. Однако Жаннина изворотливость затягивала разговор вот уж на час, и Володя увязал в ее уговорах, как в трясине, нежданно возникшей на лесной тропе, на пути преследования. Безнадежность постепенно овладевала им, словно уходящим в зеленую жижу по пояс, выше, еще выше. Но в последнем рывке он глотнул воздуха и нащупал твердую почву: -  Прости, шутка перестала быть шуткой. Вопрос принципиальный. Или ты читаешь мне стихотворение, и мы с завтрашнего же дня будем жить вместе, хочешь -  поженимся, хочешь -  так, тебе решать. Или не читаешь, но тогда я немедленно ухожу. Навсегда.