— Это был ад. Ад. Больше ни с чем это сравнить нельзя.

Вечером Нойман произнес первую фразу за неделю.

Она была адресована Арниму Бальку, и оказалась короткой, после нее снова долго можно было молчать.

— Арним, дружище, хорошо, что мы туда не попали. — Нойман произнес это тихо, одними губами, так что понять его мог только Бальк, лежавший на соседней кровати.

Раненые, прибывавшие в последующие дни, рисовали унылые картины отступления. Потом заговорили о «Линии Вотана». Появилась надежда, что русских остановят на линии рек Днепр и Десна. Бальк слушал и вспоминал. Однажды, когда воинский эшелон, который вез их к фронту, проезжал по мосту возле небольшого городка, он увидел крутой правый берег, возвышавшийся над округой. Какая великолепная позиция, подумал он тогда. Но кто ее теперь будет удерживать? Лучшие дивизии поглотила «Цитадель». Все так говорят, даже офицеры. Первоклассные и хорошо вооруженные дивизии. Такую мощь! Бальк вспомнил леса и перелески, заполненные бронетехникой и войсками. И они не смогли опрокинуть русских? Тогда какая же сила перла с Востока? И, судя по всему, она не исчерпала себя до конца, а значит, будет продолжать атаковать. Вырвавшиеся из этого ада подтверждают, что русские постоянно наращивают силу удара, вводят в дело новые и новые резервы. Оставалось надеяться, что наступление русских выдохнется. Так произошло под Москвой и под Сталинградом. Правда, тогда германским войскам пришлось дорого заплатить за то, чтобы иваны в конце концов остановились и начали закапываться для обороны.

Бог мой, думал Бальк, Нойман сказал правду. Но что будет с Германией? С нашими семьями? Неужели никто не думает об этом? Гитлер думает. И конечно же, не допустит катастрофы. Германия победит. Хотя остановиться надо было давно, еще пять лет назад, на присоединении Судетской области