Хлопнула створка окна. Он открыл глаза и осмотрелся. Комната с обшитыми деревом стенами, буфет с посудой, низенький круглый столик, уставленный лекарствами, две двери — одна вела в коридор, другая была заперта на ключ.

Пациент лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Моцарт дотронулся до его лба. «Только бы не сепсис, — подумал он взволнованно, отметив повышение температуры, — только бы ограничилось гипергической реакцией…»

— Как вы себя чувствуете, больной?.. Вы слышите меня?..

— Да… — пошевелил неизвестный пересохшими губами. — Тошнит…

Моцарт дал ему напиться, подложил свою подушку.

— Больно?

— Терпимо… Где я?

— Не знаю.

— Какое сегодня число?..

— Середина июня, — ответил Моцарт, подумав.

В комнату вошли двое мужчин военной выправки.

— Что-нибудь нужно? — спросил тот, что был повыше, подойдя к раненому.

«Откуда они знают, что он пришел в сознание?» — удивился Моцарт.

— Оставьте нас! — посмотрел на него высокий. Он постоял в нерешительности.

— Выпустите меня хотя бы во двор. Я не убегу.

Вошедшие засмеялись. Даже губы раненого тронула улыбка.

Окно в тупике коридора было забрано решеткой и выходило на запад; возле него сидел толстый охранник в футболке и джинсах и лениво листал книгу. Увидев Моцарта, он встал. Из-за ремня на его животе торчала рукоятка большого пистолета.

— Который сейчас час? — прикурив, спросил Моцарт, чтобы что-нибудь спросить.

Охранник промолчал.

— Спасибо. А число какое?