Расторопные слуги спешат поднести дамам на красиво раскрашенных хрустальных тарелках фрукты и лакомства из разных стран, мужчин же они обносят хересом в сверкающих бокалах. Дон Мигуэль ведет со своими старыми товарищами по военной службе, с генералами Леоном и Борзо, оживленную беседу. Дон Франциско, на котором с удовольствием останавливаются взоры не одной донны, заинтересованный, подходит поближе к ним.

— Позвольте мне сказать откровенно, господа, что наступили благие перемены! — говорил в эту минуту старый дон Серрано. — Подумайте, какого блага дождались мы от королей?! Посмотрим, не пойдут ли дела лучше при королеве! Вспомните Филиппа II, приведшего Испанию на самый край погибели, вспомните Фердинанда, этого короля со зверски жестоким сердцем! Проклятое воспоминание!

— Фердинанду поистине пристало быть между манопами

— Потому я и говорю: воздадим хвалу Пресвятой Деве, что Испания наконец избавлена от короля Фердинанда! — с достоинством произнес дон Мигуэль. — Чего нам можно было ожидать от Карлоса, его брата? Не имели ли мы права думать, что он стал бы продолжателем политики Фердинанда и окончательно предал бы наше прекрасное отечество проклятию? Нет, нет, господа, пусть дон Карлос со своими шайками восстанет против правительницы Марии Кристины, назначенной его братом, пусть даже в этой борьбе и прольется благороднейшая кровь. Зато Мария Кристина, управляя страной при помощи великого полководца Эспартеро, от имени Изабеллы, своей дочери, останется верна словам, сказанным ей народу с балкона мадридского дворца, когда она, после смерти Фердинанда, взяла правление в свои руки, а именно, что «свобода духа и человеческое достоинство снова оживут в Испании!»