Пока ходили за докторами и приводили королеву в чувство, Серано, Топете и Олоцага вышли на дворцовый двор, чтобы и там успокоить волновавшуюся толпу. Люди их охотно слушали, и долго кричали им и Изабелле «Ура!».

Мадридские улицы, освещенные красным пламенем пожаров, представляли страшную картину опустошения. Пролитая кровь обагрила мостовую, окна были вдребезги разбиты пулями, трупы загораживали дорогу, особенно около многочисленных баррикад; работники с красными повязками лежали рядом с солдатами; жены держали на руках убитых мужей и сыновей, отцы отыскивали своих детей. Дворец губернатора превратился в кучу мусора, а дома графа Сан-Луиса, и маркиза Саламанки горели. Только к утру удалось справиться с пожарами. Солдаты переоделись в гражданское платье и вместе с родственниками падших подбирали мертвых.

Когда в Мадриде стало спокойнее, Прим и Серано поскакали в Монхскую долину, чтобы удержать полки Изабеллы и сообщить повстанцам, во главе которых стояли их близкие друзья, генералы Конха, Мессина, О'Доннель и Дульче, волю королевы.

Повстанцы выдвинули против правительства обвинение в попрании законов и прав, пренебрежении к мнению палаты, преследовании печатного слова, казнокрадстве и мздоимстве и предъявили свои требования, состоявшие из нескольких пунктов: королева Изабелла II остается на престоле; королева-мать отправляется в вечное изгнание; ненавистные министры уходят в отставку; королева отказывается от системы принуждения и восстанавливает мир в стране.

Все эти требования были изложены Серано не только мятежными генералами, но и руководителями народного восстания Риверо, Кантеро, Сильверой, Мартосом, Риосом Розасом и другими. Маршал Серано объявил всем амнистию.

Пока Прим, Олоцага, Топете и герцог де ла Торре старались с опасностью для жизни восстановить порядок сначала во дворце, затем во всей столице, герцог Риансарес с дочерьми отправился — о насмешка судьбы! — к госпоже Делакур, надеясь найти у нее тайное убежище. Королева-мать бесследно исчезла.