— Предоставьте это мне, Энрика. Если хотите помочь мне, я буду вам очень благодарен. Но мы сейчас же должны взяться за дело. Ваша хижина останется нетронутой. Я вырою под ней яму, которая будет так ловко скрыта, что вас никто не найдет. Вы забыли, что мы, цыгане, знаем толк в подобных земляных работах.

— Вы добрая душа, Аццо, — сказала Энрика, — и настоящий друг, с каждым годом я начинаю все больше любить и ценить вас. Если бы не вы, мне опять пришлось бы бежать без цели с дочерью и старухой Непардо. О Боже, когда найду я в жизни покой?

Превозмогая боль в раненой ноге, Аццо начал копать землю, Энрика помогала ему, насколько позволяли силы. До наступления ночи они уже вырыли достаточно глубокую яму, но Аццо хотел сделать ее еще больше. Отдохнув немного, он продолжал рыть, пока не выкопал яму, в которой свободно могли спрятаться три человека. Потом вынес из хижины землю и сделал крышу из молодых стволов, закрыв ее сверху землей и сухими листьями.

На третий день работа была готова. Аццо сделал еще вход в яму, который был так удачен и так хорошо замаскирован, что никто не догадался бы, что в хижине существует подземелье. Аццо попробовал спуститься в погреб, за ним последовала Энрика с дочерью, и цыган убедился, что ничто не выдавало их присутствия. Чувство собственной безопасности придало им уверенности. Предчувствуя, что Жозе не заставит себя долго ждать, Аццо каждую ночь караулил вход в хижину.

Прошло несколько дней, как вдруг в одну темную ночь он услышал шаги и тихие голоса. Он насторожился — шаги приближались, уже можно было различить голоса и грубые шутки сыщиков инквизиции. Аццо тихо проскользнул в хижину.

Внезапно ему пришла мысль завлечь Жозе в болото, где мерцали блуждающие огоньки, которые легко можно принять за свет в окне хижины. Пригнувшись, он побежал к краю вязкого болота, поросшего высокой травой, увлекая за собой сыщиков. Когда Аццо заметил, что фамильяры попались в поставленную им ловушку, он уже был у хижины и тихо стучался в дверь.