Да что там говорить, все пересекавшиеся с ней мужчины, видя, как она идет по улице, сидит, молится, шутит или играет на фортепьяно, теряли голову. Цявловский считал, что в образе замужней Татьяны Лариной, в которую в восьмой главе влюбляется, долго ее не видев, Онегин, тоже воплотились черты Собаньской. Добавим: и отразились чувства к ней автора "Евгения Онегина" -- смотрите письмо Евгения Татьяне. Глава писалась Пушкиным как раз в период их третьего сближения, после возвращения поэта из Арзрума.

В письмах Пушкин называет ее Элеонорой, героиней Бенжамена Констана, неизбежно ставя себя на место Адольфа -- романтика, оказавшегося жертвой не принявшего его общества. Дело в том, что еще в Одессе они вместе читали французские романы и, в частности, "Адольфа". Кстати, теперь друг поэта Вяземский работал над переводом этого романа на русский.

В начале 1830 года, когда Пушкину -- 30, Собаньской уже 36. Он все еще, как и раньше, упоенно влюбляется в женщин старше себя, хотя потенциальным невестам его теперь семнадцать, в крайнем случае, не больше двадцати. Гончарова, по его признанию, "113-я любовь". Но только магнетизм Собаньской он назвал "могуществом". "Вам обязан я тем, что познал все, что есть самого судорожного и мучительного в любовном опьянении, и все, что есть в нем самого ошеломляющего".

Только у нее он вымаливает дружбу и близость, "как если бы нищий попросил хлеба". Он готов кинуться к ее ногам, что означает просить руки: "Рано или поздно мне придется все бросить и кинуться к вашим ногам". Может, это просто любовная патетика, дань минуте? Нет, не для красного словца и не во флирте сие сказано. Никого в жизни Пушкин так не любил. Он действительно потерял голову.

Поэзия, объясняет он Каролине, оказалась "заблуждением или безрассудством". А мы-то думали, что главное -- его стихи... На что не пойдешь ради любимой женщины! "Я ужасаюсь, как мало он пишет", -- сетует Сергей Соболевский, напрасно ожидающий Пушкина в Париже.