Долгий-долгий сентябрь, яркий, как золотое перо, и горький, что полынь-трава, наконец-то увел свои дни. Ничего не изменилось в моей внешней жизни, буровая-дом, дом-буровая, но кто бы знал, как все обострилось, как зашкаливает мое настроение за крайние точки! Я похудела, и лицо мое подурнело, одни глаза горят да губы, да румянец сжигает щеки; на меня оглядываются отдыхающие, когда руки в карманы, в куртке и брюках я иду сквозь них, как сквозь лес. Мне претит выражение скотства на их лицах, поспешность, с какой они сбиваются в пары, все то, о чем сплетничают горничные с официантками.

Вы скажете — а сама? И сама. Проснуться бы от этакой скверны.

Нет, Марина, ничего мне не поможет. Как справлюсь? Я словно в яме, в цепях и чарах, я бьюсь против ветра, и могу лишь молиться на прежнюю радость, на чистую жизнь в предчувствии божества. Конечно, я укорила Ивана его поступком, сделала возмущенный жест, а он так любяще заглянул мне в глаза, что все поплыло, как в тумане.

Нет, нет. Сбежать бы куда-нибудь, помолчать, поощущать благодать — я бы воскресла. Да куда денешься?

Детишки его сидят у меня целыми днями, клеят, вырезают. Девочка в первом классе, мальчик в четвертом, милые белоголовые птенцы. Мать ровна с ними, любит обоих, и они любят друг друга. Такое детство будет светить им всю жизнь.

Малыши обожают ходить со мной на буровую. Там выстроили теплушку из свеже-обструганых досок, и мы слизываем с них капли светлой смолы. Рая доверяет мне. К тому же, на буровой — отец, пусть-ка побудет с ними, а ей хоть кусочек тишины в доме.

В теплушке телефон. Иван любит звонить мне оттуда, и вообще отовсюду, когда я в полном одиночестве работаю в нашей избе, в камералке. Голос у него теплый и совершенно безнадежный.

А дни! А дни! Дождь, дождь, дождь, и в нем тихая прелесть мокрых дорог, мокрых веток, влажного воздуха. Таким-то деньком я несла с буровой тяжеленный рюкзак с образцами гипса, алеврита, известняка для моего геологического собрания и, по обыкновению, рассказывала себе о себе, удрученно-нудно-личное. Я, я, я. Будто дерусь с кем. Жизнь проходит под это я, я, я.