Вопреки телефонному приглашению, на предприятии меня никто не ждал. Президент компании был болен, генерального ждали не раньше обеда. Пришлось бродить по этажам, терять время. Искомую подпись я получила лишь в начале четвертого, точнее, в пятнадцать-двадцать. День бездарно пошел насмарку.

В полной мере ощутила я свою потерянность в пространстве дня. Еда — теплый островок в этой пустыне. Иззябшая, голодная, в жутком настроении очутилась я в первой попавшейся забегаловке с вывеской «Трактир». Зеркало над умывальником доконало меня. С тарелками на подносе пробралась к дальнему столику, где старичок-пенсионер доедал манную кашу, в надежде, что вот-вот останусь одна. Но не тут-то было. Мой визави не спешил. Обежав меня живыми глазками, он поискал предлог для разговора. Количество горчицы в моей тарелке изумило его. Возбужденно поерзав на стуле, не совладав со старческой болтливостью, он обратился ко мне с назиданием.

— Хотите жить до ста лет? Ешьте перец, а не горчицу.

Кусок встал у меня в горле. «Отвяжись, — огрызнулась я втихую, — нужна мне больно эта жизнь, да еще до ста лет!»

Понедельник длился, наступал вечер. Ты помнишь нашу усталость, наши вечерние магазины, бомбочки нервических ссор. Пройдя их, с набитой сумкой я оказалась у знакомого дома, не моего, но моего друга. Когда-то у меня сердце обрывалось у его порога, а коридор казался гулким и страшным. Сейчас мой друг был болен гриппом. Когда-то он казался мне божеством, когда-то он нежно и ласково попросил не осложнять его жизнь рождением ребенка. Сейчас он был раздражителен, как никогда.

Накормив его ужином, я вновь надела пальто.