Уже в первой книге Хаанпяя обнаруживаются те черты, которые впоследствии явятся характерными для его творчества. Это прежде всего конфликт личности с окружающим миром. Хаанпяя создает целую галерею персонажей, которые, по словам Лаури Вильянена, «будто вырвались из непроходимого болота жизни, не то чтобы сознательно, а скорее всего из неосознанного инстинкта свободы».

Тем временем, пока в литературных кулуарах говорили о появлении самородка, новобранец Пентти Хаанпяя примеривал солдатскую шинель и жесткие сапоги. Уже с первых дней он разочарованно пишет в дневнике: «В новой обстановке нет ничего поэтического, не может быть и ничего бравого в природе солдата. Он должен быть подобострастной собакой, ему нельзя никоим образом рыпаться, одним словом, он должен быть таким, каким ему приказано быть…». Его, человека, рожденного под открытым северным небом, оскорбляли царивший в казарме пруссаческий режим и явное издевательство над новобранцами со стороны офицеров и унтер-офицеров. Не ладил он со своими командирами, которые всячески пытались вытравливать из него дух свободолюбия, и ему не раз пришлось испробовать вкус черствого хлеба и протухшей воды на гауптвахте. Чем ближе время демобилизации, тем труднее — стал угнетать еще и страх перед возвращением домой, страх перед будущим. Хотя он постоянно и оплакивал ту свободную жизнь, которую вел дома, ему казалось, что возвращение домой обернется проигрышем. Бывший предводитель и «герой-освободитель» мальчишек Лескеля превратился под грузом солдатского мундира и муштры в подавленного и повергнутого человека. О жизни в казарме он пишет: «На песчаной земле, где растут вереск и сосны, возвышаются красно-желтые, с белыми углами стены казармы. На холме, рядом с дорогой, стоят высокое здание штаба и ряды домов для младшего офицерского состава.