Настойчиво звучит в романе мотив «конца эпохи» — умерли Джулиан Хаксли и П. Г. Вудхаус, вслед за ними вскоре уйдут последние остатки традиционной гуманистической культуры Запада. На смену им, по мнению Спарк, ничто не идет. Писательница не только возвращается к основной теме «Memento mori», но и существенно расширяет ее. И персонажи романа, и рассказчик говорят о всеобщности кризиса, охватившего современное западное общество. Кризис этот сказывается не только в экономике или в духовной сфере, он носит тотальный характер. Писательница считает, что в 1973 году что-то неуловимое и труднообъяснимое произошло с западным миром, окончательно утратившим стабильность. «Эта мутация, язвительно замечает Спарк, привела, в частности, к тому, что «уже нельзя было найти вооруженных охранников и нанять их охранять тех вооруженных охранников, которым не удавалось защитить собственность, которую они охраняли...»
Писательница объективно и правдиво отображает успехи левого движения в Италии — на местных выборах почти половина голосов была подана за кандидатов-коммунистов. Чрезвычайно показательна реакция на это известие Берто, считающего, что «лучше пусть деньги Мэгги достанутся жулику, нежели коммунистам».
В этой фразе не одно раздражение, в ней обнажается абсурдная, но характерная для капиталистического общества логика, доведение до предела частного интереса и конкуренции. В борьбе каждого против всех хороши любые средства. И трудно осуждать Мэгги, когда она нанимает профессиональных преступников, чтобы разделаться с Коко де Рено. «А почему я не должна быть преступницей? Ведь все кругом преступники».