Временами сталь мачете опасно вспыхивала. Малко подумал, что зрители из первого ряда подадутся назад, но ни один из них не подвинулся ни на сантиметр. Медиум еще больше приблизился. На этот раз оружие чуть не задело лиц. Малко зажмурился. Но негры, казалось, не видели мачете. С затуманившимися глазами они раскачивали головами в ритме музыки. Медиум, закатив глаза, не мог рассчитать своих жестов. Малко взглянул украдкой на Симону: у молодой женщины был такой же зачарованный взгляд, как и у остальных зрителей...
Не прекращая своих движений, медиум медленно приблизился к нему. Когда он наклонился, кончик мачете вздымал с земли облачко пыли.
Малко не знал, выдержат ли его нервы при виде мачете у самого своего лица, не вызовет ли это ненужной реакции. Сквозь рубашку он машинально ощупал пистолет.
Между ним и медиумом оставалось только трое человек. Тот вертелся все быстрее и быстрее. Малко напрягся. Он не должен был ни за что показывать своего замешательства. Вопрос чести.
Внезапно его пронзила страшная мысль: а вдруг вся эта комедия была задумана лишь для того, чтобы спокойно избавиться от него? Медиум был уже перед ними. Лезвие мачете чуть не отрубило нос Симоне, описало круг вокруг ее шеи, груди. Внезапно медиум оказался перед Малко.
Он даже не успел испугаться. Почувствовав лезвие мачете, он инстинктивно отпрянул, не закрывая глаз. Чтобы остаться спокойным любой ценой, он пристально уставился на медиума, натянутый как струна, ожидая каждую секунду ожог от прикосновения стали. В его голове стучали барабаны.
Внезапно пространство перед ним освободилось. Медиум переместился. Малко хотелось засмеяться над своими страхами. Гротеск! В конце концов он превратился в негра. Все это было ловушкой для дураков, чтобы произвести впечатление на наивных иностранцев, вроде него. Он хотел, чтобы представление быстрее окончилось.
Рядом с ним молодая женщина в экстазе, с глазами, затянутыми белой пеленой, смотрела, как лезвие очерчивает контуры ее лица... Как будто ее ласкал Бог. Умей прекратили свое пение, сбившись в белую недвижимую кучу. Только продолжали отбивать свой навязчивый и монотонный ритм барабаны...