Эдька мстил Идеалу за товарища. Веня проглотил комок в горле и улыбнулся.
— А-а, а-а, вдруг сделал Панамский канал! — разухабисто прокричали мы хором.
Никто и не заметил, когда появился старшина Примак. Но он стоял перед нами. Я подпихнул Вене его карабин, Веня вытянулся перед старшиной, и все мы встали и услышали вблизи и вдали смачные — плюх, плюх…
— Товарищ старшина! — сказал Веня довольно громко, словно пытался перекрыть своим голосом все другие звуки. — Никаких происшествий не случилось!
Когда старшина Примак был особенно озабочен, у него не только брови сдвигались, но даже и губы сдавливались до побеления. Он засунул большие пальцы обеих рук под ремень, рывком разгладил гимнастерку впереди и на боках и зашагал вдоль батарейной коновязи. Якубович вприпрыжку пустился за ним, мы поплелись чуть сзади, предательски отставая.
— Ребята, — прошептал я, — Вене амбец… Надо помочь.
— Как?
— Утром сказать врачу…
— Что?
— Бродит по ночам. Лунатик.
— Слезы, — прибавил Эдька.
— Веню надо отправить…
— Куда?
— Домой.
— В санаторий, — ухмыльнулся Саша.
Высокий и весь не подтянутый, а какой-то втянутый в себя, старшина шагал, заглядывая под ноги коней.
— Так, так, — замечал он на ходу дымящиеся комки, будто считая, и, остановившись, повернулся к Якубовичу: — Четырнадцать происшествий! А это что? Панамский канал? Два наряда вне очереди! А вам — по наряду! Каждому!
— Есть! — облегченно вздохнул наш квартет.
Но мы не успели отстоять эти наряды. На рассвете лагерь бомбили.
2Заместителя командира полка по хозяйственной части бегом пронесли на санитарных носилках, и его седая голова была красной — мы не сразу поняли отчего. Или не сразу поверили. Рядом с носилками семенил молодой начфин, не отрывая глаз от окровавленного майора, а тот хрипел: