Все наше полушарье облегла.

Сойдите ж с колесницы, сотворя

Рассвет в ночи явленьем беззаконным;

Пусть в новом небе новая заря

Взойдет над миром новообретенным,

Где мы, туземцы ваши, круглый год

Ходить согласны задом наперед.

Как антиподов, мы забудем Двор;

Пусть Солнце, ваш наместник, без отрады

К земле осенней наклоняя взор,

Свершает скучные свои обряды,

Мы будем, безмятежно веселы,

Вам жертвы приносить и петь хвалы.

Не Божеству, что в вас живет, Душе,

Я посвящаю эти приношенья

Стихов и бедных рифм; они уже

Не гимны, а смиренные прошенья:

Коль сами таинства запретны нам,

Мы лицезреть хотим хотя бы Храм.

Как в Риме любопытный пилигрим

Не столь вникает в распри и дебаты,

Сколь поглощает взором вечный Рим:

Его фонтаны, площади, палаты,

Все, кроме лабиринта догм и школ,

Уверясь, что любой мудрец - осел,

Так я в своем паломничестве жду

Узреть не столько алтари священны,

Сколь облик храма - то, что на виду,

Хрустальные, сверкающие стены

Рук, плеч, очей - все то, что созерцал

Тот, кто впервой узрел Эскуриал!

Но (каюсь), может, слишком я в упор,

По-деревенски воздаю вам почесть;

В вас - всех легенд таинственный узор,

Переплетенье былей и пророчеств,

Все книги, что от скорби и вины

Очищены - и вместе сведены.

Когда добро и красота - одно,

Вы, леди, оного и часть, и целость;

Во всяком вашем дне заключено

Начало их, и молодость, и зрелость.

Так слитны ваши мысли и дела,

Что даже и лазейки нет для зла.

Но эти рассужденья отдают

Схоластикой, от коей неотвязны

Сомнения; сомнения ж ведут

К неверию и вводят нас в соблазны;

Знакомый смысл в одежде новых фраз