- Признайся честно, - возразила собака, - только страх перед необычным, мои невнятные слова, мой облик, а в лунном свете он не больно-то способен внушить доверие, - сделали тебя поначалу таким покладистым, таким вежливым. Теперь же ты проникся ко мне доверием, ты говоришь мне "ты", и мне это нравится. Хочешь, мы проболтаем с тобой всю ночь - быть может, сегодня ты развлечешься лучше, чем вчера, когда ты, весьма не в духе, выкатился вниз по лестнице из ученого собрания.

- Как, ты меня вчера?..

- Да, теперь я и в самом деле припоминаю, что именно ты чуть было не наскочил на меня в том доме; как я туда попал - об этом после, теперь я хочу тебе как старому другу, без околичностей открыть, с кем ты говоришь!

- Видишь, с каким нетерпением я слушаю.

- Так знай же: я та самая собака Берганца{97}, которая более ста лет тому назад в Вальядолиде, в госпитале Воскресения Христова...

Имя Берганца так наэлектризовало меня, что сдерживаться долее я не мог.

- Приятель! - вскричал я в приливе радости. - Как? Вы и есть тот замечательный, умный, рассудительный, добродушный пес Берганца, в существование коего ни за что не хотел верить лиценциат Перальта, но чьи золотые слова хорошенько намотал себе на ус поручик Кампусано? О Боже, как же я рад, что нынче я с глазу на глаз со славным Берганцой...

- Стоп, стоп, - воскликнул Берганца, - а как я рад, что именно той ночью, когда ко мне вернулась речь, я снова встретил в лесу хорошо известного мне человека, который уже не одну неделю, не один месяц попусту тратит здесь время, носясь иной раз с веселой, реже - с поэтической фантазией, вечно без денег в кармане, зато, тем чаще, - с лишним бокалом вина в голове; который сочиняет плохие стихи и хорошую музыку, которого девять десятых сограждан терпеть не могут, так как считают его неумным, которого...