- Это Яна Ружевич. Присмотритесь внимательней - не правда ли, это она? Очень красива. А какой прекрасный голос! Но с ней случилось несчастье бедняжку похитили злодеи.

Оператор тем временем пошел с камерой по кругу, огибая пленницу и приближаясь к ней. Зрители увидели девушку сначала сбоку, потом со спины и опять сбоку, и в конце концов камера остановилась на ее лице. Словно не выдержав взгляда то ли объектива, то ли оператора, певица закрыла глаза и опустила голову, и тогда камера медленно поползла вниз, во всех подробностях рассматривая ее тело и смакуя детали. А голос продолжал:

- Злодеи согласны ее отпустить, но сейчас настали плохие времена. Ничего не делается бесплатно. Мы просим за это роскошное молодое тело всего один миллион долларов. Но душа в этом теле стоит дороже. За нее мы бы хотели получить еще два миллиона долларов и три миллиарда рублей. Согласитесь, эта женщина стоит таких денег.

Оператор снова отошел и снял общий план - тот же самый, что и вначале. Вероятно, он сам и говорил в микрофон - впрочем, это не имело существенного значения. В любом случае, говорящий оставался за кадром.

- Ответ мы будем ждать в вечерних новостях по местному телевидению. Нас обрадует, если этот ответ даст лично господин Горенский, импресарио бедной девушки. Ей так не хватает его добрых слов. Тем более, что если ответ нас не устроит, то придется причинить вред этому замечательному телу. Сначала мы сделаем ему больно,- перед камерой на мгновение появилась плеть.- Потом очень больно,- в кадре точно также мелькнул угрожающего вида нож.- Ну, а потом мы отрежем несчастной птичке ее язычок и пришлем господину импресарио ценной бандеролью.

Даже на общем плане было видно, как задрожала девушка при этих словах. А шепчущий голос все еще не закончил свою речь.

- Если же и это не поможет, то мы будем вынуждены перейти от тела к душе. Мы отпустим ее погулять подальше от бренной плоти. Правда, вернуться обратно в тело душе не удастся. Как жаль! Но мы обещаем подарить тело покойной ее фанам для положения в хрустальный гроб и поклонения ему, как святыне.