Первое сообщение по поводу подозрительных "Жигулей" прошло в милицейском эфире минут через двадцать после событий у Дворца спорта. "Жигули" были в нем названы машиной, на которой предположительно скрылись террористы.

Машина эта уже несколько минут стояла пустой в глухом тупике на задворках какого-то завода. А на улице, неподалеку, случайные наблюдатели могли видеть, как два волосатых и бородатых парня запихивают в такси пьяную до положения риз девицу и садятся туда сами.

Пока гаишники тщетно искали на улицах города серый "жигуленок", "Волга" с шашечками на боку благополучно выехала за город, и в совершенно безлюдной местности пассажиры пересели из нее в синюю "тойоту". Японская "тачка" выехала на шоссе и стала удаляться от города, а такси немного погодя возвратилось в городские пределы.

Вскоре эта "Волга", уже с другими номерами, влилась в не очень плотный поток машин на центральных улицах, и тут же ее шоферу сильно повезло. В такси сел человек в легком подпитии и сразу же спросил, который час. Таксисту ничего не стоило назвать время на час меньше реального, а потом завезти клиента в какой-то ночной бар.

Расстались они под утро закадычными друзьями, причем клиент твердо помнил, что сел в такси около одиннадцати, хотя на самом деле тогда была уже полночь.

2

В ночных новостях по "Радио России" и "Маяку" происшествие у Дворца спорта все еще трактовалось как теракт, хотя уже до выхода этих сообщений в эфир на месте событий сообразили, что дело тут не в террористах. Когда рассеялась дымовая завеса и охранники не обнаружили Яну Ружевич, старший группы Олег Коваль сразу сказал: "Это похищение", и повторил свое мнение в докладе шефу "Львиного сердца". Милиция еще некоторое время цеплялась за версию теракта по той простой причине, что в таком случае дело можно было просто и безболезненно спихнуть Федеральной службе безопасности. ФСБ, наоборот, охотно приняла версию о похищении, поскольку преступлениями против личности непосредственно должны заниматься угрозыск и прокуратура.