Но у него не укладывалось в голове, как можно ПОЛЮБИТЬ женщину. Да и юношам, спавшим с ними, мысль о любви казалась примерно такой же непостижимой. Женщина была наседкой, и, когда мужчине исполнялось тридцать лет, герусия обязывала его жениться, поскольку полис нуждался в воинах. Аристон не сомневался, что спать с женщинами приятно; он подозревал, что плотская любовь вообще приятное занятие, неважно, с кем или с чем ты совершаешь любовный акт. Но как можно любить безмозглое существо? И потом женщины такие безобразные! Эти узкие плечи, широкие бедра, громадные шары грудей… фу! Он пока ни с кем не спал, но мечтал когда-нибудь разделить восторг любви с Лизандром.

Да, из-за этой великой любви он и сохранил до сих пор целомудрие. Ведь, по правде говоря, Аристон был тоже красив, почти как Лизандр, и на него заглядывались мальчики, мужчины и даже девушки.

Аристон этого не знал, но в его облике было нечто, предопределившее ход дальнейших событий: из всех мальчиков гимнасия только у него и у Лизандра были светлые волосы. Его предки-дорийцы пришли с севера, может быть, даже из краев, где обитали балто-тевтонские племена. Но, прожив несколько веков в Элладе, они растворились среди темноволосых людей, хотя чрезвычайно кичились чистотой своей крови. И действительно, спартанцы смешивались с чужаками гораздо реже, чем остальные народы. Среди спартанских мальчиков нередко попадались голубоглазые и сероглазые с каштановыми волосами, они резко отличались от черноголовых коренных эллинов. А порой из-за причудливого смешения кровей в облике юных дорийцев и до-риек и вовсе проступали черты их северных предков. Лизан-дру и Аристону крупно повезло. Блондинов в Элладе так любили, что продавцы средств, осветляющих волосы, стали в греческих городах-государствах очень богатыми людьми.

У Аристона от женского гомона разболелась голова. Он закрыл глаза и лежал в грязи, куда его, так и не отвязав от жерди, бросили враги. Периэки страшно воняли, и его затошнило еще сильнее, тем более что теперь пахло немытым женским телом. Внезапно Аристон ощутил на своей щеке горячее чесночное дыхание. Он открыл глаза и увидел перед собой девичье лицо.