Поначалу Андрюха посылал матери небольшие денежные переводы, благо зарабатывал он на промзоне неплохо, на квиток

Лопата нарды любил, но на деньги "шпилить"

— Горачий ты малшик, — сочувственно улыбнулся Лопате старичок. Шеш-беш

— Слышишь, отец, я тебе все отдам, в натуре, — смущенно стал оправдываться Андрюха, чтобы азиат и окружающие не решили, что он "двинул фуфло" (то есть, проиграв, не может расплатиться). — У меня и на счете бабки есть, и ларек, сам знаешь, каждый месяц…

— Щито ты, Андрюша, зачем этот базар пустой? — ласково успокоил Лопату Шайтан. — Я тибе щито, первый день знаю? Ты мужик с понятием, я — тоже не махновец, да? Пусть пока долг молчит. Зачем твой ларек-хорек, никто тибе за жабры не берет. Спокойно паши, будешь просто на мене месячный норма выработки записывать, пажилому чилавеку на чай копейка будет падать…

Это значило, что теперь Лопата должен давать в месяц две нормы: одну за себя, другую — за Шайтана. А тому как "передовику производства" начислялась зарплата за "трудовые достижения". Короче, попал Лопата в рабство. А кто тебя, братан, заставлял на катран

С этого дня началась у Лопаты суровая жизнь. Вкалывал, как черт на мельнице. А долгу конца-края нету… Тут еще маманя слезные письма пишет: самой-то мне, сынок, ничего не надо, картошки посадила, соседи молочка всегда дадут, — да вот сестренка твоя, Любаня, шибко приболела по женскому делу, если можешь, пришли какую копейку, больше ждать неоткуда… Раз не ответил Андрей, другой. А старушка письмецо начальству зоны затележила: что, мол, с сыночком моим? Может, беда какая приключилась? Отрядный провел с Лопатой воспитательную беседу: ты мать-то не забывай да сестру больную! На счете у тебя деньги есть, перечисли малость, да гляди — я проверю. Ты ведь, кажется, просился в колонию-поселение…

— Совсем оборзели дуры! — вскипел Лопата, которому пришлось-таки "отстегнуть" денег сестре и матери. — Волнуются они за меня! Мне ихние волнения дорого обходятся! Глядишь, понравится меня казачить