Был первый час пополудни, когда въезжал в Дорогомиловскую заставу молодой кирасирский офицер. По всему видно было, что он скакал несколько верст во всю прыть; вороной под ним конь покрыт был пеною. Солнце в то время ярко светило с синей высоты, но лучи его не отражались от золотого шишака и от серебряных лат, покрытых густою пылью. Молодой офицер ехал по улицам, кипящим от народа, и взоры его, казалось, кого-то искали между спасающимися женщинами. Иногда рука его останавливала коня, - он пристальнее всматривался в едущих, но, заметив ошибку свою, вновь понуждал коня и продолжал путь большой рысью.

При переезде чрез Ехалов мост лошадь его споткнулась.

- Бедный Феникс! - сказал офицер вполголоса, - любезный мой товарищ, этого за тобою не бывало! Как худо плачу тебе за верную твою службу!

Он погладил Феникса по шее и опять вонзил окровавленные шпоры в разодранные бока усталого коня.

В Красном селе, в приходе Тихвинской божией матери, стоял небольшой деревянный дом, который можно б было назвать хижиною, если бы он не находился внутри города.- Молодой офицер поспешно соскочил с лошади и бросился в отворенную калитку, не дав себе даже времени привязать коня. На дворе верный страж дома - большая дворная собака встретила его с униженными ласками; но он взбежал на крыльцо, не заметив даже доброго Бостона. В доме все было безмолвно; только звук шпор и стук палаша, ударяющегося по ступеням, раздавались в тишине.

Молодой кирасир вошел в первую комнату, хотел идти далее...

вдруг отворилась дверь, и прекрасная девушка кинулась, в его объятия.

- Это ты, Изидор? - сказала она в радостном восторге, - слава богу!

- Анюта, милая, дорогая Анюта! - вскричал Изидор, прижимая ее к кирасу, - зачем вы еще в Москве? где матушка?