- Сын мой! ободрись, уповай на молитву матери и на благость господню! Он нас не оставит. Но ты должен возвратиться в армию!

- Нет, матушка! это свыше сил человеческих...

- Изидор! - сказала мать с лубрким чувством, - веришь ли ты тому, что я тебя люблю со всей горячностию матери, имеющей единственного сына радость моей жизни и утешение моей старости?

- Знаю, матушка.

- Так исполни последнюю просьбу мою, последнее мое приказание: оставь нас под кровом божиим и возьми с собою благословение матери. Но если ты презришь законы чести, если неприятель найдет тебя здесь в постыдном бездействии, то сердце мое тебя отвергнет... Изменник своему отечеству да устрашится проклятия умирающей матери!

Старушка приклонила голову к подушке и, казалось, от сильного напряжения лишилась чувств. Изидор подошел к Анюте.

- Друг мой! - сказал он едва внятным голосом, - ты видишь, что мне должно ехать! Завтра, прежде, нежели заря осветит печальную Москву, я удалюсь от вас... Анюта! не забывай, что ты моя!..

Потом он приблизился к матери.

- Матушка! - произнес он, приложив дрожащие уста к ее руке, - матушка, не кляните вашего сына! Я еду!..

Старушка не в силах была ему отвечать, но слабая рука ее благословила любезного сына и потом как мертвая опустилась на одеяло.

Бедная Анюта не говорила ни слова. Она не понимала опасности, ее ожидающей; но сердце ее цепенело от страха при мысли о том, что Изидор ее оставит - и в какое время!.. Она горько заплакала, когда он возвратился к ним - в кирасирском мундире.

Настал вечер, и Изидор простился с матерью, которая от слабости едва могла открыть глаза, когда он поцеловал ее руку. Потом обратился он к Анюте и прижал ее к сердцу.

- Прости, мой друг! прости, моя Анюта! Да сохранит вас бог!

Анюта крепко обняла милого друга и долго не пускала его из своих объятий.