Мне захотелось огрызнуться на тему, что он уже не маленький, но затем я передумал. Роджерс к этому времени успел испариться, а Китсон поморщился и спустился на пол и, к моему удивлению, остался стоять на ногах.

– Я думаю, мы еще увидимся, – сказал он мне.

– Я буду неподалеку.

Кен кивнул и начал прокладывать свой путь к лестнице отеля, а нам пришлось поддерживать его под руки. Бар стал снова заполняться людьми. По их многозначительным взглядам и ухмылкам можно было понять, что эту картину они наблюдают вот уже третий день подряд.

Мы уже миновали пролет и почти столкнулись с высоким, крепко сбитым мужчиной.

– Мистер Китсон, – грубо сказал он, – когда закончится эта пьянка? Так больше продолжаться не может! – в его голосе явно чувствовался немецкий акцент.

Мне очень захотелось испортить ему обедню, но для такого серьезного противника я был слишком пьян. Тем временем Кен посоветовал ему отправляться куда подальше.

Лицо мужчины побагровело и он толкнул Китсона в плечо, но тому на помощь пришла стена, и Кен смог удержаться на ногах. А наш противник промаршировал в бар.

– Может быть все-таки стоило ему пару раз врезать, – не слишком решительно предложил я.

– Сегодня, пожалуй, не стоит, – неожиданно мягко возразила мисс Берт.

Кен уже оторвался от стены и, ухмыляясь, посмотрел на дверь бара.

– Пора в постель. Еще увидимся дети мои.

Девушка посмотрела вслед его удаляющейся нетвердой походкой фигуре.

– Мне бы очень хотелось хоть раз застать его трезвым после семи вечера, – с грустью заметила она.

– А кто этот прусский гвардеец?

– Герр Хертер – личный секретарь набоба. Не стоит его винить, кому может понравиться, что пилот его шефа каждый день напивается до умопомрачения.

– А я и не виню. Мне просто не нравятся его манеры, – парировал я.

– Оставим это. Что-то неладное творится с Кеном, – озабоченно сказала она. – Он как-то сказал мне, что не может вернуться в Англию. Что тебе об этом известно?