– Можно, – согласился я. – Какой груз?

– Запчасти для бурильных установок. Тысяча четыреста килограмм.

– Около трех тысяч фунтов. И где же он?

– Уже здесь, капитан, – он показал в сторону ангара. – Все готово.

Тут Миклос ухмыльнулся, забрался в "додж" и укатил в указанном направлении.

– Забавный коротышка, – заметил Роджерс.

– Ты пиво принес?

– Да, – он протянул мне небольшую коричневую бутылку. – Мы отправляемся в Триполи?

– Если только не будет осложнений, – я откупорил бутылку ключом и стал вливать пиво в глотку.

– Тогда мы сможем вернуться в Берн завтра к обеду.

– Верно. Если только двигатель на полдороге не захлебнется.

Мне было интересно, смогу ли я прямиком добраться до Бенгази и затем держаться вдоль береговой линии. Это прибавит еще миль двести пятьдесят и пару часов полета, но над морем мы будем лететь только двести пятьдесят миль, а не шесть с половиной сотен.

Из-за ангара, поднимая тучи пыли, показался "додж", за ним тащился разбитый грузовичок с высокими бортами. Рядом с Миклосом сидел крупный мужчина с маленькими черными усами и обильной черной растительностью, выбивающейся через открытый ворот его рубахи. Когда агент направился к нему, тот оставался в машине.

– Все готово, капитан, – ухмыльнулся Миклос.

Грузовик медленно подрулил к "Дакоте" и замер в нескольких футах от двери. В его кузове лежало десять деревянных ящиков, сильно смахивавших на гробы, но крепко сбитых из досок дюймовой толщины, и так посеревших от солнца и пыли, словно их возили целую вечность. На них расположился крепко сбитый тип в белой рубашке и таких же свободных спортивных брюках, недружелюбно посматривавший в мою сторону.

Миклос что-то сказал ему на греческом, тот спрыгнул на землю и стал подтаскивать первый ящик на краю кузова.