– Хреново выкопали, жлобы. Поверх лежать будут.

Трогая теплое дуло своего АК, я ответил:

– Да привалим землей потолще, ничего. Пусть бугор будет.

Капитан поморщился, потянул время. Потом велел:

– Ну, теперь этих… – И вздохнул. – Что-то тяжело сегодня… Давление, что ли.

Солнце уходило за поросшую ельником и сосняком ближайшую с запада сопку. С озера потянуло свежестью. Очень хотелось есть.

– Пора, пора, товарищ капитан, – сказал я. – Только один момент. – Понизил голос. – Вот тот, с черными волосами который, с краю, он к нам просится.

Капитан Пикшеев посмотрел, поразмышлял, как всегда, и махнул рукой:

– А, еще возиться с ним… Всех – так уж всех.

– Ясно. – Я пошел к пленным: – Давай, братва, вставай на край.

Они повиновались неторопливо и молча. До этого сидели на земле и о чем-то перешептывались. Теперь кто-то крупно дрожал, кто-то надевал штаны.

Наши парни стекались сюда же, готовили автоматы.

Вдруг из числа пленных выступил невысокий коренастый мужчинка в промасленной, заношенной пидорке с новенькой, яркой трехцветной кокардой и в застегнутом на все пуговицы камуфляже.

Он заговорил сильным, но подрагивающим голосом:

– Товарищ капитан, может, не надо этого… по-человечески. Одно дело – в бою этом дурацком, а так… Ведь на одном же языке говорим, все ведь… россияне. Зачем так?.. Потом же… товарищ капитан…

– Ладно, боец, – перебил Пикшеев, – давай не жалоби меня. У меня есть приказ. Ясно? Если я его не буду исполнять, меня самого туда же отправят. – Капитан разошелся, он вообще не любит дискуссий. – И жалобить меня не надо – сами знали, что будет. Присягу давали? Давали. Теперь пора отвечать. А просьбами я сыт по горло уже. Ясно, нет? Стан-вись!

Пленные сбились в кучу. Из вереска вылез увечный и прибился к своим, непрерывно качая распухшую руку.

Невдалеке послышался шум знакомого «ЗИЛа». Это Костик везет в лагерь ПХД. Наконец-то… Мне с новой силой захотелось есть.