Я рано взобрался на скалы. Фаустина и бородач в костюме теннисиста пришли чуть позже. Они говорили на хорошем французском, даже слишком правильно, почти как иностранцы.
– Я утратил все ваше расположение?
– Все.
– Раньше вы верили в меня. Я отметил, что они уже не говорят друг другу «ты»; но сразу же вспомнил: люди, перейдя на «ты», часто сбиваются, «вы» проскальзывает само собой. Виной тому, подумал я, может быть и тема разговора. В нем тоже воскрешалось прошлое, только в ином плане.
– И вы поверили бы мне, если бы я увез вас ненадолго перед тем вечером в Венсенне?
– Я никогда не поверила бы вам. Никогда.
– Влияние будущего на прошлое, – сказал Морель оживленно, но очень тихо.
Потом они долго молчали, глядя на море. Наконец мужчина заговорил, словно отгоняя мучительные мысли:
– Поверьте мне, Фаустина… Он назойлив. Возвращается к тем же уговорам, что и восемь дней назад.
– Нет… Я знаю, куда вы клоните.
Разговоры повторяются, этому нет оправдания. Читатель не должен думать, что перед ним горькие плоды моего уединения, не должен также слишком легко связывать воедино слова «преследуемый», «одинокий», «мизантроп». Я изучал проблемы общения еще до судебного процесса; разговор – это обмен новостями (например, метеорологическими), выражение общего возмущения или общих радостей (например, интеллектуальных), уже известных собеседникам или разделяемых ими. Их побуждает удовольствие говорить, выражать вслух согласие или несогласие.
Я смотрел на них, слушал, чувствовал, что происходит нечто странное, и не мог понять, в чем тут странность. Как сердил меня этот нелепый негодяй!
– Если бы я сказал, куда клоню…
– Я вспылила бы?
– Или возникло бы взаимопонимание. Времени мало. Всего три дня. Ужасно, что мы не понимаем друг друга.
Я не сразу сообразил, что слова Фаустины и бородача полностью совпадают с их словами и движениями, слышанными и виденными восемь дней назад. Проклятое вечное возвращение. Но не целиком: моя клумба, в тот раз растоптанная Морелем, сейчас – просто неровная площадка с остатками мертвых цветов, примятых к земле.