– Я об этом наслышана.

– Вы себе не представляете, какой осадок остается на душе, когда волей обстоятельств приходится прибегать к крайним мерам.

– Ужасное переживание, могу вам только посочувствовать. Да, между прочим, а где мой Пустобрех?

– Головорез, стороживший вашу дверь?

– Да, Пустобрех.

– По всей видимости, сейчас он воссоединился с базисной субстанцией Вселенной. Увлекательное, надо думать, переживание.

– Ну что ж, теперь я хоть знаю.

– Заметьте однако, что я интересуюсь изумрудом с наилучшими намерениями.

– Что такое наилучшие?

– Как вам хорошо известно, за изумрудом гоняются и другие, не столь скрупулезные люди. Разбойники, намеревающиеся его разбить.

– Ну а вы? Какие намерения у вас?

– Я подумываю об изумрудном порошке. Толченый изумруд с содовой, толченый изумруд с томатным соком, толченый изумруд с горькой настойкой, толченый изумруд с «Овалтином».

– Я не совсем понимаю.

– Я хочу жить дважды.

– Дважды?

– В добавление к моей настоящей жизни я хочу еще одну, будущую.

– Вторая жизнь. Дополнительная к переживаемой вами в настоящий момент.

– В детстве я был безмерно беден. Беден как церковная крыса.

– И вы открыли рецепт?

– Да.

– Выискали в магических книгах.

– Да. Требуется некоторое количество изумруда. Толченого изумруда.

– Брр.

– По карату в день. Семь тысяч тридцать пять дней.

– Совпадение.

– Ни в коем случае. Только этот изумруд и пригоден. Лунный изумруд, рожденный ведьмой.

– Нет.

– Еще я подумываю о бульоне. Толченый изумруд и бульон с ложечкой «Табаско».

– Нет.

– Нет?

– Нет.

– Моей маме восемьдесят один год, – сказал Вандермастер. – Я пришел к своей маме и сказал: «Мама, я хочу любви».