– Отец был...

– Он сидел в том же самом кресле, где сидите вы. Красное кресло. Обнаженный, но в морионе.

– Это все?

– Да, он сидел в кресле совершенно голый, если не считать мориона, и вел со мной беседу.

– Делая основной упор на...

– Страсть.

– Какова была ваша реакция?

– Я была удивлена. Моей реакцией было удивление.

– Вы заявляли, что недостойны такой чести?

– Несколько раз. Он не принимал моих слов во внимание.

– Только знаете, все это выглядит как-то малость надуманно, ну, я хочу сказать, вроде как надуманно, если вы понимаете, что я хочу сказать.

– Oui, je sais

– Какую роль вы играли?

– Само собой, я играла самое себя. Бешеную Молл.

– Что такое морион?

– Стальной шлем с гребнем.

– Вы обдумали его предложение.

– Более походившее на приказ.

– Затем оплодотворение. Он приблизил к вашему белому или там нежно-розовому, на тот момент еще не вздувшемуся животу свой кошмарно набрякший орган...

– Ваше описание грешит излишней мрачностью.

– Простите, но все же я затрудняюсь поверить, что женщина, пусть и вполне привлекательная в своем роде, с весьма аппетитной фигурой и красивым лицом, однако борода, да еще эта отметина, похожая на черную мохнатую гусеницу, ползущую по вашему лбу...

– Маленькая, аккуратная бородка.

– В общем, да.

– А черная родинка на лбу ему вроде даже понравилась. Он ее гладил.

– Короче говоря, вы фактически получили удовольствие от... случившегося. Прошу вас понять, что мне и в голову не пришло бы задавать вам подобные вопросы, находящиеся, как следует признать, на грани интимности, не будь я официально аккредитованным представителем прессы, стоящим на страже права наших граждан знать. Знать все. Вплоть до последних, мельчайших и дичайших подробностей.

– Ну да, конечно, пожалуй, это и верно, строго говоря. Пожалуй, это и верно. Строго говоря. Вообще-то я могла бы сказать вам, что мотай отсюда, однако я уважаю право наших граждан знать. Пожалуй. Информированность населения является, как мне кажется, одним из важнейших оплотов...