— Простите, я вас не понимаю, дон Хуан.

— Позвольте же мне все объяснить.

— Я весь внимание.

— Так слушайте: моя сестра влюблена в своего мужа…

— А может ли быть иначе? — насмешливо осведомился Тристан.

— Да, и более того: должно быть иначе, — резко отвечал Хуан, выведенный из себя издевательским тоном Тристана, — потому что Кортес изменяет ей направо и налево, не пропуская ни одной юбки. Но это, в конце концов, не важно, а важно то, что ее любовь к мужу расстраивает все мои планы. Я предложил ей установить слежку за Кортесом, уличить его в измене и приговорить к смертной казни, но она отказалась.

— В измене? В какой измене? — спросил пораженный Тристан.

— В измене королю, которого он обманывает и обсчитывает, когда посылает его величеству обязательную пятую часть от всех доходов колоний. Неужели вы сомневаетесь в том, что Кортес присваивает себе гораздо больше того, что ему положено? Неужели вы столь наивны? Он в заговоре с Куаутемоком, с которым они собираются поделить якобы потерянное золото Монтесумы.

— Но разве он не подверг пытке этого индейца, чтобы заставить его рассказать, где находится сокровище? — недоверчиво поинтересовался Тристан. — Не служит ли это убедительным доказательством того, что ни о каком заговоре между ними не может быть и речи?

— Его вынудил так поступить Хулиан де Альдерете, королевский казначей, и это позволило опровергнуть слухи о том, что Кортес состоит в тайном сговоре с мексиканским королем. Так или иначе, он сделал это с явной неохотой. Он просто-напросто разыграл перед нами спектакль! Кортес прекрасно знал, что Куаутемок очень вынослив и терпелив, а индеец молчал под пытками, потому что ему пообещали золото и полную свободу.

— Допустим, — молвил Тристан, — а чего же вы хотите от меня?