Говорят, Фемида слепа, и поистине это так. Как и положено столь благородной даме, самые жестокие свои наказания она приберегает для бедняков, но неизменно щадит сильных мира сего. Так было от века, и никогда не изменяет она своим привычкам, ни для кого не делает исключений, даже если кто-нибудь злополучный и осмелится возвысить голос, горько сетуя на свою участь. Потому-то я подозреваю, что дама эта лишена не только зрения, но и слуха.

Человек я бедный и боюсь ударов этой капризной и властной особы, а в своем повествовании вынужден буду рассказать о людях влиятельных и знатных, которые с трудом переносят, когда им дерзают перечить. Именно по этой причине я и хочу уберечься от преследований слепой Фемиды, а вовсе не оттого, что история, которую я собираюсь рассказать, исполнена лжи и всяческой кривды или опасных еретических измышлений. Итак, не справедливого наказания стремлюсь я избежать всеми силами, но злобы тех, кого я могу задеть своим правдивым рассказом, а уж им-то ничего не стоит привести в движение машину судебной власти, которая легко перемелет тех, кто окажется им неугоден.

Именно поэтому ради собственной безопасности я скрою свое настоящее имя. Ведь, несмотря на то что со времени описываемых событий прошло уже немало лет, я все еще не уверен, что мне удастся избежать преследований, если я честно опишу все то, что мне известно. Я заверяю ваши милости, что это будет единственным отклонением от истины в моем повествовании, достоверность которого во всем остальном не может быть подвергнута сомнению. Все рассказанное мной — чистая правда, кроме разве что кое-каких мелких подробностей, которые могли со временем стереться из моей памяти. За точность своего рассказа я ручаюсь, так как повествую о событиях, хорошо мне известных, в которых сам принимал участие.