Сеньора со свитой сошла на берег вместе с другими пассажирами корабля и, расположившись под деревьями, отдыхала от длительного путешествия в благодатной тени. Впрочем, место для отдыха было не самое приятное — земля тут покрыта слоем грязной речной тины. Матросы выгружали обильную поклажу, а капитан корабля, некто Косме де ла Карпа, занялся пополнением запасов воды.

Сандоваль послал вперед солдата оповестить, что он спешит к путешественникам, однако в действительности об ускоренном марше не могло быть и речи: дороги были практически непроходимы, а речки и ручейки разлились, превратившись в бурные потоки. Продвигались еле-еле, хотя капитан ехал на своем Мотилье — конь был на зависть многим, равных ему не было даже в Кастилии: быстроногий, резвый, заботливо подкованный, он был незаменим в бою. Гнедой Мотилья, с белой отметиной на лбу, так и рвался вперед, но Сандоваль, которому и самому не терпелось послужить своему господину, сдерживал коня поводьями, заставляя его примеряться к шагу пехотинцев.

Запасы воды на корабле уже были пополнены, когда Сандоваль со своим отрядом прибыл в устье Айягвалулько. Сошедшие на берег полсотни испанцев радостно приветствовали капитана, а тот, проявив отменную учтивость, лично поздоровался с каждым; разумеется, он не пожалел времени, чтобы выказать все необходимое уважение супруге Кортеса. Утомленная долгим путешествием, донья Каталина задыхалась от кашля, лицо ее приобрело болезненный желтоватый оттенок. Позже мы узнали, что она страдает астмой — болезнью, при которой бывает трудно дышать.

— Уже через десять дней мы доставим вас и вашу свиту в Мехико, где вы встретитесь с вашим супругом и моим господином сеньором Кортесом, — церемонно обратился капитан к бедной страдалице. Заметив ее нетерпеливый жест, Сандоваль поспешил успокоить ее: — Разумеется, вам не терпится поскорей увидеть вашего супруга, но все же не стоит слишком торопиться — пока мы будем двигаться в Мехико, вы как раз успеете оправиться от долгого плавания и к вам вернется прекрасный цвет лица.