А что тут? Примчишься после утренней смены, перекусишь кое-как и в книги с головой. Читаешь, переписываешь то, что завтра понадобится с утра. Не успеешь настрочить конспект нового матери ала, пора назад, в школу, в вечернюю смену. Уроки пролетят мигом. Несешься домой, нет, потихоньку, словно вслепую, тащишься, опустошенная, как выжатый лимон, постепенно приходя в себя. Дома же, соскучившись по книгам, как ребенок по своим любимым игрушкам после долгой отлучки, вновь набрасываешься на них; как губка впитываешь прочитанное. Или, загоревшись желанием поскорее разгадать тайну очередной контрольной, зарываешься в тетради. Поздно ночью, как подкошенная, бух в постель. И кажется, не успеешь смежить веки, мама уже тормошит:
— Вставай, колесо!
Встрепенешься, вскочишь — и все заново.
За целый месяц не прочитано ни одной книги, кроме тех, что изучаются по программе. Вот тебе и литератор, словесник!
"Нет, — думала Юлия, — преподаватель литературы не литератор, он даже не человек, а "машина". Кроме того, она же еще и классный руководитель. А что с него общество спрашивает? Воспитательную работу? Если бы только ее! Планы, отчеты, всевозможные списки — то для комбината, то для военкомата. За половину школьной четверти она извела столько бумаги, что чудится: свали разом на нее эту макулатуру, сломаешься под ее тяжестью. Погибнешь на трудовом посту, не совершив подвига. А заседания, совещания, производственные собрания… Ни дня как будто без них не проходит. Когда тут книги читать? Каким же она будет специалистом годика этак через три? Об этом даже думать было тошно.