
Жена (словно против воли, уступив какой-то внутренней силе). Красота, красота!
Профессор. Это-то я и пытаюсь здесь выразить. Легенда об Орфее и по сей день символизирует человеческую тягу к красоте! (Снова берется за перо, она же продолжает любоваться лунным светом в саду. Подавляя зевок.) Черт возьми! Все время в сон клонит! Распорядись ты наконец, чтобы к обеду давали кофе покрепче!
Жена. Хорошо.
Профессор. Вот послушай - как тебе это покажется? (Читает вслух.) "Многие полотна художников Возрождения - особенно таких, как Боттичелли, Франческа и Пьеро ди Косимо, - навеяны легендами типа орфеевской. Этому же языческому источнику мы обязаны маленькой жемчужиной Рафаэля "Аполлон и Марсий".
Жена. Мы обязаны ему и большим - бунтом против сухой учености.
Профессор. Вот именно! А я. пожалуй, разовью эту мысль: "Ему же мы обязаны нашим бунтом против академичности, отвращением к "бизнесу" и к грубому торжеству купли-продажи. Ему мы обязаны..." (Голос его постепенно замирает.)
Жена. Любовью.
Профессор (рассеянно). А?
Жена. Я сказала: ему мы обязаны любовью.
Профессор (несколько удивленно). Возможно. Но... хм... (сухо улыбается)... в данной статье это будет, пожалуй, неуместно.
Жена (обращаясь к себе и к лунному свету, заливающему сад). Деревья пробуждал Орфей!
Профессор. Многие путают лиру с лютней. (Отчаянно зевает.) Дорогая моя, если ты больше не собираешься петь, может быть, сядешь? Мне нужно сосредоточиться.
Жена. Я выйду прогуляться.
Профессор. Смотри, не промочи ноги!
Жена. Сухие ноги - залог христианской добродетели.
Профессор (сдержанно смеется,). Браво, браво! Сухие ноги - залог христианской добродетели. (Рука его хватается за перо, лицо наклоняется к бумаге, жена смотрит на нею странным взглядом.) "Трудно определить, в какой степени поднявшаяся в наше время волна отрицания христианских добродетелей обязана влиянию идей, нашедших воплощение в образах Орфея, Пана и Вакха, однако..."
Во время его монолога жена выходит в сад и поет, причем голос ее по мере удаления приобретает еще большую звонкость: "Деревья пробуждал Орфей
