Настоятель собора отец Джонатан встретил губернатора вежливой улыбкой. Старый ирландец знал, что полковник появляется в обители духа, когда ему надо облегчить душу, но нуждается не в Боге и не в отце Джонатане, а в церковном стороже Стенли Доусоне, с которым он, по слухам, полтора десятка лет назад занимался на просторах Карибского моря делами, отнюдь не богоугодными.

— Рад вас видеть в добром здравии, — пропел святой отец, рассматривая лицо высокого гостя. Оно никогда не отличалось здоровым румянцем, а теперь и вовсе походило на посмертную гипсовую маску.

— Здравствуйте, святой отец, как вы уже, наверное, поняли, мне нужен этот бездельник Доусон.

Настоятель развел руками:

— Вы, наверное, еще не слышали. Дело в том, что у нашего сторожа открылся дар проповедника.

— Что вы имеете в виду?

— Именно то, что сказал. Он заявил мне с неделю назад, что ему явился святой Франциск, и в результате переговоров с ним Стенли понял, что должен оставить свои обязанности, надел рубище, взял в руки суковатую палку и отправился в сторону Армстоуна — хочет нести слово Божие неграм на плантациях Стернса и Фортескью.

— Вряд ли им это понравится.

— Неграм?

— Плантаторам.

Святой отец вежливо улыбнулся.

— В свое время он неплохо прокладывал курс моего корабля, — проговорил негромко, как бы про себя его превосходительство, — посмотрим, куда он теперь поведет свое стадо.

Настоятель воздержался от комментариев.

Губернаторский кортеж направился к трактиру «Золотой бушприт».