— И ты думаешь, что научишься всему этому, продавая по полям полеты по три доллара за десять минут?

— Единственные знания, которые для меня что-то значат, это те, что я получил сам, делая то, что я делаю. На земле нет человека, который мог бы научить меня большему, чем мой самолет и небо, но если бы он и существовал, я бы тотчас отправился искать его. Или ее.

Темные глаза спокойно смотрели на меня.

— Если ты действительно хочешь научиться всему этому, то не кажется ли тебе, что тебя кто-то или что-то направляет?

— Конечно, направляет. Да и всех остальных тоже, разве не так? У меня всегда было такое чувство, что за мной кто-то наблюдает.

— И ты думаешь, что тебя за ручку приведут к учителю, который сможет помочь тебе?

— Да, если я сам себе не учитель!

— Может быть, так оно и случится, — сказал он.

Новенький пикап, подняв тучу пыли, съехал с дороги и остановился у поля. Открылась дверца, и из автомобиля вышли старик и девочка лет десяти. В воздухе висела коричневая пыль, ветра не было.

— Катаете пассажиров, верно? — спросил старик.

Поле открыл первым Дональд Шимода, поэтому я молчал.

— Да, сэр, — бойко ответил он. — Не хотите ли полетать?

— А если и захочу, то вы, поди, начнете петли крутить, да вверх тормашками меня переворачивать? — его глаза хитро блестели, он ждал, как мы отнесемся к его сельскому выговору.

— Захотите — будем, не захотите — не будем.

— А стоит это удовольствие, поди, уйму денег?

— Три доллара за десять минут, сэр. Это будет тридцать три и одна треть цента за минуту в воздухе, и, как говорит большинство, дело того стоит.

Было довольно странно сидеть и смотреть, как работает этот парень. Я уже давно привык к своему методу рекламы: «Гарантирую, что наверху на десять градусов холоднее, мистер! Побывайте там, где летают только птицы и ангелы! И это, всего лишь, за три доллара. Двадцать двадцатицентовых монет не так уж облегчат ваш карман!» Я забыл, что может быть и другой метод.