— А работ Куницина в их коллекциях нет? — поинтересовалась я, надеясь, что Климачев вспомнит что-то интересное, хотя я уже спрашивала у него насчет изделий этого мастера.

— Не знаю, Ольга Юрьевна, — честно признался он. — По крайней мере, у Прядилина ничего подобного я не видел. Хотя постойте-ка! — вдруг раздумчиво сказал Климачев. — У Якушева есть! Как же я мог об этом забыть! Диадема работы Куницина! Якушев упоминал о ней в одном из интервью, когда перечислял предметы своей коллекции. Эта диадема из низкопробного золота с гравировкой и вензелем мастера содержит также несколько полудрагоценных камней и стоит не так дорого, как можно было предполагать.

— Хорошо, что вы об этом вспомнили, — немного разочарованно сказала я.

Климачеву нечего было ответить на мое замечание, поэтому мы оба замолчали.

— Да, мне еще нужно встретиться с вашим охранником и хотелось бы самой посмотреть вашу коллекцию, — вспомнила я.

— Если вам не сложно, то вы можете подъехать к моему загородному дому, — предложил Владимир Вениаминович и назвал адрес. — Тот же охранник дежурит сегодня.

— Он не уволен?

— Нет, ведь я уже говорил, что не сомневаюсь в его надежности, — повторил Владимир Вениаминович.

— Смогу быть только во второй половине дня, — пообещала я Климачеву и попрощалась.

Коллеги наблюдали за моим разговором молча, стараясь не мешать мне. Но" как только я положила трубку, Маринка спросила, что же мне удалось узнать. Я все рассказала, упомянув о том, что Кряжимский не ошибся, вспомнив Прядилина.

— Та-ак, — протянула я, заглядывая в ежедневник. — Сначала к Дмитрию Михайловичу, затем к Якушеву, а потом заеду к Владимиру Вениаминовичу.

Надо же, как удачно все получилось! Назвать Якушева и Прядилина подозреваемыми я не решалась. Тем не менее мне надо было с чего-то начать расследование. Если даже оба коллекционера никак не связаны с ограблением, вполне возможно, что у них хотя бы есть работы Куницина.