— Ольга Юрьевна Волокина, — представилась я, намеренно изменив свою фамилию. — Я хотела бы поговорить с Прядилиным Дмитрием Михайловичем.

— По какому вопросу?

— По личному делу! — ответила я, не вдаваясь в подробности о цели моего посещения.

Голос замолчал.

— Ошиблись адресом, — хохотнула Маринка.

— Заходите, — тут же отозвался голос. Дверь автоматически открылась, и мы с Маринкой прошмыгнули внутрь. Перед нашими глазами возникла широкая лестница, по которой мы и поднялись на второй этаж. Подъезд был больше похож на часть квартиры, так как лестница была покрыта ковром, на окне теснились растения. Чистота этого помещения говорила о том, что в доме живут не бедные, а вполне обеспеченные люди, хотя об этом можно было догадаться уже в тот момент, когда мы подрулили к дому.

По такой лестнице было даже приятно идти, поэтому мы с Маринкой замедлили свой шаг. Стука каблуков не было слышно, так как они утопали в толще ковра. На втором этаже была металлическая дверь с глазком, которая по ширине превосходила даже подъездную. Как только мы подошли к порогу квартиры, она распахнулась.

— Ольга Юрьевна? — уточнил открывший нам мужчина приятной наружности, одетый в дорогой строгий костюм. На ногах его отливали черным блеском вычищенные ботинки.

— Да, — подтвердила я.

— А ваша очаровательная спутница? — поинтересовался мужчина, походя отпустив комплимент Маринке, от которого подруга немного смутилась.

Я представила и Маринку тоже, прибавив к ее звучному имени и отчеству первую пришедшую мне на ум фамилию: Пузатикова. Маринка оскорбилась таким к ней отношением и перестала улыбаться, что было к лучшему. Девушка с такой фамилией в приличном обществе должна помалкивать, а именно это и требовалось от Маринки.

Мужчина же, наоборот, улыбнулся и пропустил нас внутрь. Квартира поразила нас еще больше, чем подъезд. Дмитрий Михайлович жил не только обеспеченно, но даже шикарно. Хотя ничего лишнего в квартире не было. Паркетный пол тихо поскрипывал, когда мы проходили из комнаты в комнату. Прядилин шел впереди нас, поэтому я могла обозревать только его широкую спину. Расположились мы в просторной гостиной, где Дмитрий Михайлович предложил нам занять места в громоздких креслах. Сам он сел на диван, как только мы с Маринкой присели.