– Убавь ходу, – сказал я Эдди.

– А что, если он всплывет? – сказал Эдди.

– Там, где я его сбросил, глубина четыре тысячи футов, – сказал я.

– На эту глубину он должен опуститься. Это длинный путь, братишка. Он не всплывет, пока его не разопрет газом, а до тех пор он будет двигаться вместе с течением и служить приманкой для рыб, – сказал я. – Нечего тебе беспокоиться о мистере Синге.

– Что он тебе сделал? – спросил меня Эдди.

– Ничего, – сказал я. – Он был самый покладистый человек из всех, с кем мне приходилось иметь дело. Я сразу почувствовал, что здесь что-то неладно.

– Зачем ты убил его?

– Чтобы не убивать остальных двенадцать, – ответил я ему.

– Гарри, – сказал он, – ты мне дай глоток, а то со мной вот-вот случится, я уже чувствую. Я как увидел, как у него голова болтается, меня сразу затошнило.

Я ему дал.

– А как с китайцами? – спросил Эдди.

– Надо их высадить как можно скорее, – ответил я ему, – пока вся каюта ими не провоняла.

– Куда ты их денешь?

– Мы их свезем на Долгую отмель, – ответил я ему.

– Поворачивать к берегу?

– Поворачивай, – сказал я. – Только медленно. Мы медленно шли над подводным рифом, пока перед нами не забелела в темноте отмель. Этот риф лежит довольно глубоко, а дальше дно песчаное и с уклоном тянется до самого берега.

– Ступай на бак и говори мне глубину. Он стал мерить глубину шестом, каждый раз делая мне знак двигаться дальше. Наконец он вернулся и сделал мне знак остановиться. Я дал задний ход.

– Около пяти футов.

– Бросаем якорь, – сказал я. – Если что-нибудь случится такое, что мы не успеем сняться, можно будет перерубить канат.

Эдди стал травить, и когда наконец якорь уперся в дно, он укрепил канат. Лодка покачивалась кормой к берегу.

– Дно, знаешь, песчаное, – сказал он.

– Сколько у нас под кормой?

– Не больше пяти футов.