Я живо глотнул из первой откупоренной бутылки, попавшейся мне на глаза, даже не разобрал, что в ней было. Вся эта история очень мне не понравилась. Я юркнул прямо из-за стойки в кухню и черным ходом выбрался на улицу. Я миновал площадь в обход, ни разу даже не оглянувшись на толпу, которая сбежалась к кафе, прошел через ворота и вышел на пристань прямо к лодке.

Тип, который зафрахтовал ее, был уже там и ждал. Я рассказал ему, что произошло.

– А где Эдди? – спросил Джонсон, этот самый тип, который нас зафрахтовал.

– Как началась стрельба, я его больше не видел.

– Может быть, он ранен?

– Какого черта! Я же вам говорил, выстрелы попали только в витрину. Это когда автомобиль их нагонял. Когда застрелили первого прямо под окном кафе. Они ехали вот под таким углом…

– Откуда вы это все так хорошо знаете? – спросил он.

– Я смотрел, – ответил я ему.

Тут, подняв голову, я увидел, что по пристани идет Эдди, еще более длинный и расхлябанный, чем всегда. Он ступал так, словно у него все суставы были развинчены.

– Вот он.

У Эдди вид был неважный. Он и всегда-то не слишком хорош по утрам, но сейчас у него вид был совсем неважный.

– Ты где был? – спросил я его.

– Лежал на полу.

– Вы видели? – спросил его Джонсон.

– Не говорите об этом, мистер Джонсон, – сказал ему Эдди. – Мне тошно даже вспоминать об этом.

– Выпить вам надо, – ответил Джонсон. Потом он сказал мне: – Ну как, выйдем сегодня?

– Зависит от вас.

– Какая будет погода?

– Такая же, как вчера. Может быть, даже лучше.