– Вам все равно, что бы с человеком ни случилось, – сказал негр. – В вас ничего человеческого нет.

– Я сделаю все, что нужно, – сказал тот, что правил. – Ты только лежи спокойно.

– Ничего вы мне не сделаете, – сказал негр. Тот, что правил, – его звали Гарри Морган, – ничего не ответил потому, что ему нравился этот негр, а тут только и можно было, что ударить его, а ударить его он не мог. Негр продолжал болтать.

– Почему мы не остановились, когда те начали стрелять?

Гарри не отвечал.

– Разве человеческая жизнь не дороже груза спиртного?

Гарри сосредоточенно смотрел на штурвал.

– Нам нужно было сразу остановиться, и пусть бы они забрали груз.

– Нет, – сказал Гарри. – Они бы забрали и груз и лодку, а мы бы сели в тюрьму.

– Я тюрьмы не боюсь, – сказал негр. – А вот ранили меня зачем?

Теперь он уже раздражал Гарри, и Гарри устал слушать его болтовню.

– Черт подери, кто из нас тяжелее ранен? – спросил он, – Ты или я?

– Вы ранены тяжелее, – сказал негр. – Но я еще никогда не был ранен. Я не собирался быть раненным. Я не нанимался быть раненным. Я не хочу быть раненным.

– Успокойся, Уэсли, – ответил ему Гарри. – Тебе только хуже станет, если ты будешь столько болтать.

Они уже приближались к острову. Они шли в кольце отмелей, и вода так сверкала на солнце, что слепила глаза.

– Зачем теперь возить спиртное? – говорил он. – Сухой закон отменен. Кому нужна вся эта контрабанда? Почему не возят вино пароходом?

Гарри, сидя у штурвала, не отрываясь смотрел вперед.

– Почему люди не могут жить прилично и честно и зарабатывать приличным и честным трудом?

Гарри видел блестящую рябь у берега, хотя самый берег ему мешало видеть солнце, и он вовремя направил лодку в пролив. Он круто повернул штурвал одной рукой, и берег раздался в обе стороны, и он медленно подвел лодку к зарослям манглий. Он дал задний ход и выключил оба мотора.