— Вы превосходно танцуете, граф!

— Вы льстите мне, мадемуазель, ведь сегодня я танцую первый раз в жизни.

— Первый раз? Неужели? Не верю, граф, вы шутите!

— Уверяю вас, мадемуазель! Хотя я танцевал и в Вене и в Париже, но что такое танец, я узнал только сегодня, с вами. И я не преувеличиваю, утверждая, что танцую сегодня первый раз!

— Ах, вы бывали в Париже, граф? Пожалуйста, расскажите о нем.

— Увы, не могу исполнить вашего желания, мадемуазель, о Париже рассказать невозможно. Что такое Париж, ничей язык не выразит, ничье перо не опишет, ничья кисть не нарисует, ибо слова слишком скудны, а краски слишком бледны. Парижем нужно жить, дышать, нужно слиться с тысячной толпой, движущейся по бульварам или Елисейским полям, нужно побродить по кривым улочкам Менильмонтана, посидеть в роскошных ресторанах, в маленьких кабачках, где развлекается простой люд, чтобы понять хоть отчасти, что такое Париж, этот город городов!

— Вы сказали — бульвары, Елисейские поля, граф, упомянули Менильмонтан. Умоляю, произнесите еще несколько названий, для меня они звучат лучше, чем самая прекрасная музыка.

— Avec plaisir

— Сен-Пьер-о-Беф, Турнель… — подхватила Гана.

— Бельвиль, Лувр, Монмартр, Пале-Рояль, — продолжал граф.

— Тюильри, Сент-Оноре, Петит-Бретань… там некогда стояла печь с котлом, где в старые времена живьем варили фальшивомонетчиков…

— Откуда вам это известно, мадемуазель? Вы знаете Париж, как настоящая парижанка!

— Из романов, граф, к сожалению, только из романов, их дает мне моя учительница. Она русская, но французский знает превосходно.

— Vous parlez done francais

— Oui, un peu

— Прекрасно говорите! И произношение как у истой француженки.

— Вы льстите мне, граф…

Когда грезившая наяву девушка вспомнила об этом разговоре, ее снова охватил такой леденящий страх, что она вздрогнула. Граф! Почему именно граф? Никого я в Градце не прельстила, — пан Шимек, который ухаживал за мной, раздумал; молодого Ветвичку — он был влюблен в меня — отправили в Прагу; доктор Мадл, которому я, видимо, нравилась, отступил; никого у меня не было, и вдруг — граф Тонграц!