В тот день она не отвергла его, но и не дала согласия. Только улыбнулась своей ослепительной улыбкой и сказала:

Зачем ты говоришь со мной, — ты должен вести разговор с моим дядей.

Ты моя кузина, — напомнил он.

Но ведь троюродная, — возразила она.

Так Орхидея не сказала ничего определенного. Однако разговор не забыла и вспоминала его постоянно, чем бы ни была занята.

Вздохнув, она отодвинула занавеску. Жун Лу стоял в главной комнате, широко расставив ноги, высокий и крепкий. В другой день он снял бы свою круглую лисью шапку стражника, а может быть, даже и тунику, но сегодня он пришел не по своей воле. В руках он держал пакет, завернутый в желтый шелк.

Орхидея увидела пакет сразу, и он понял это. Они всегда угадывали мысли друг друга.

Он спросил:

Ты узнаешь императорский вызов?

Было бы глупо не узнать, — ответила она.

Они никогда не обращались друг к другу официально, никогда не обменивались любезностями, не манерничали. Они знали друг друга слишком хорошо. Не отводя от нее глаз, он спросил:

— Мой родич Муянга уже проснулся?

Так же прямо глядя ему в глаза, Орхидея ответила:

Ты же знаешь, он не встает раньше полудня.

Сегодня должен встать, — сказал Жун Лу, — мне требуется его подпись как твоего опекуна.

Она повернула голову и позвала:

Лу Ма, разбуди дядю. Пришел Жун Лу, ему нужна дядина подпись.

А-а-ай, — вздохнула старуха. Орхидея протянула руку:

Покажи мне пакет. Жун Лу покачал головой:

Это для Муянги.

И все равно мне известно, что внутри. Через девять дней вместе с кузиной Сакотой я должна пойти во дворец.