— А вы намного моложе, чем я ожидал.

— Мне почти двадцать один.

— Двадцать один? В самом деле? Учитесь, как я полагаю?

— В данное время — нет.

— Работаете?

— В данное время — нет.

Гамильтон продолжал рассматривать гостя в упор.

— Весьма любопытно. А впрочем, проходите. — Он приподнял свою трость, указывая путь. — Здесь у меня кабинет, как раз для подобного рода встреч.

— Вы принимаете посетителей?

— Когда возникает необходимость.

— …Поговорить о защите национальных реликвий?

— Юноша, вы ведь не очень стеснены во времени? Может, у вас есть другие дела?

— Нет-нет.

— Тогда пройдемте в мой маленький кабинет. Нас ожидает длинная беседа.

— Ну конечно.

Они неторопливо прошествовали вниз по ступеням в кабинет клерка, похожий на склеп, где Гамильтон снял цилиндр и погрузил свое хрустнувшее в суставах тело в кресло. Свет проникал в комнату лишь через решетку на потолке. Забитый водосток беспрестанно сочился дождевыми слезами.

Кап… кап… кап…

— Так значит, вам всего лишь двадцать один, — промолвил Гамильтон, поглаживая редкие пряди тонких, точно лен, волос. — Тогда, боюсь, я на целых пятьдесят шесть лет старше вас. Ну а сэр Гарднер находится где-то посередине — если не ошибаюсь, ему как раз исполнилось пятьдесят шесть. Поразмыслите об этом, юноша. Мы с вами представляем преемственность поколений — мы, сыновья и отцы археологии. Прошу, присаживайтесь.

— Так это правда? — Ринду показалось, что он услышал подтверждение своим догадкам. — Сэр Гарднер писал вам обо мне?

— Нет, он мне ничего не писал.

— Тогда откуда же вы узнали?..

— О вашем разговоре? — Гамильтон одарил посетителя ледяной улыбкой. — Что касается сэра Гарднера, от нашего пристального внимания ускользает очень немногое.

— Значит, кто-то нас видел? В Хрустальном дворце?